Сестра Павла: Хочу вас попросить, – я у себя на группах просила, еще хочу всем вам сказать, – напомнить о молитве друг за друга, в эти дни особенно. Но, мои дорогие, иногда бывает так, что мы, когда на реколлекциях, мы с кем-то сближаемся, может, не обязательно по общению или по количеству общения, а как-то духовно. Кто-то становится нам близким человеком, за такого человека и после духовных упражнений можно помолиться, иногда вспомнить его, Богу препоручить. Это важные вещи.

И есть еще один очень важный момент – молитва Духу Святому за человека в тот момент, когда человек делится на группе. Пожалуйста, помните об этом. Мне кажется, это действительно очень хорошее такое упражнение духовное.

Хорошо, мои дорогие, сейчас мы помолимся, но еще до этого хочу вот что сказать. Я надеюсь, что вы немного вдохнули свежего воздуха, перед нами еще полдня духовных упражнений. Сейчас введение будет на тему прощения. Может для кого-то это уже очень легкая тема, может для кого-то такая средненькая, может для кого-то это будет очень психически и духовно затратная тема. Поэтому тем более тоже и друг за друга помолимся Духу Святому, за себя, чтобы Дух Святой нас провел по этой теме, по этим вопросам. Эти вопросы трепетны, потому что, так как говорил отец Андрей до обеда, друг с другом и с Богом мы можем встречаться только здесь и сейчас. Но если мы застряли в прошлом, то мы не встречаемся на самом деле ни с Богом, ни с собой, ни друг с другом. Поэтому сейчас мы немножко заглянем в прошлое. Что именно? Чтобы посмотреть вот в этом контексте – насколько мы в состоянии быть здесь и сейчас, и насколько действительно у нас есть здесь и сейчас пространство и ресурс для отношений и с Богом, и с собой, и с другим человеком. И именно в таком контексте, это один аспект.

Второй аспект – это такой контекст, знаете, вот этого постоянного творения. Бог творит всё новое, и Он это делает постоянно. И нужно посмотреть, находимся ли мы в этом русле постоянного нового творения, или мы какие-то посторонние наблюдатели только.
И с этими мыслями давайте помолимся.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Дыши во мне, Святой Дух, чтобы думал я о Святом.
Побуждай меня, Святой Дух, чтобы я делал Святое.
Мани меня, Святой Дух, чтобы я любил Святое.
Укрепи меня, Святой Дух, чтобы я берег Святое.
Храни меня, Святой Дух, чтобы я никогда его не утратил.
Аминь.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Приходим на наше место медитации. Осеняем себя большим крестным знамением, как щитом: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. За крестом, как за щитом, как за каменной стеной. Это немножко в таком плане, как Иисус говорит: хочешь встречаться с Богом, найди маленькую обитель, туда зайди и там говори с Богом. Так что приходим на место медитации, осеняем себя большим крестным знамением.

И потом держим Библию нашу с трепетом закрытой. Сначала несколько мыслей по молитве «Отче наш», а потом перейдем к отрывку, который на теперешнюю нашу медитацию.

Итак, мои дорогие, «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Сразу же, дети, – в духовном плане я имею в виду детский сад, а это может быть нам и 30, и 40, и 70, и может быть все равно детский сад в духовном плане, мы такие. Но во всяком случае дети сразу скажут: «О, говорили, что Бог безусловно нас любит, а тут уже условие какое-то. Что за условие такое?» Прости нам наши грехи, как и мы прощаем. Тоже что-то было еще вчера, да? Если кто-то примет Мое слово и Меня полюбит, то и Я приду и буду… А, всё, уже условия. Конечно, условия. Когда мы уже выбрали, то там уже есть условия. Если я уже решилась прийти в монастырь, то там есть устав. И если я выбрала монашескую жизнь, то устав, значит, соблюдаю. Не знаю, согласны, нет? Если мы выбрали христианство, то будьте добры, как говорится. То есть, выбор предполагает и приобретение, и лишение. И это характер выбора. Так что, да, конечно, есть условия. Если я замуж вышла за Васю, то со Стасом и с Олегом уже не сплю, то есть какой-то такой вот момент. Понимаете, Бог же нас создал, Он же знает, сколько мы сможем, поэтому и говорит «только Вася, только Вася» (смеется). Вот, хорошо.

Итак, мои дорогие, понимаете, когда мы входим во взрослый ответственный мир, то мы очень хорошо понимаем какие-то условия. Вот, например, смотрите, мы здесь в группе – здорово живется, в принципе. Почему? Потому что чаще всего вот в этих реколлекционных наших группах мы чего не делаем? – Мы никого не трогаем. Но мы даже не принимаем этого как условие, мы просто не трогаем никого. А это ведь условие спокойной жизни – не трогать никого, отстать от всех, отстать. Это условие спокойной, мирной, хорошей жизни. Мы это делаем на этих реколекциях? Делаем, да. Мы не пристаем ни к никому, не дергаем никого, не учим никого, не наставляем, не направляем. Но это ведь условие. Но мы почему-то это не воспринимаем как условие. Это вещь, которая очень даже помогает нам жить. И вот такого рода условности для нас со стороны Бога. Пойдем дальше.

Евангелист Матфей, когда говорит о прощении долгов, он использует, – вы не представляете, – экономическое понятие. У Матфея это экономический термин «офейлемата», это греческий. И это действительно «отпустить долги». Кто что кому должен, за что – отпускаем. И у Матфея, скорее всего, прежде всего, это связано с юбилейным годом, который в еврейской традиции был раз в 50 лет. Это был тот год, когда наступало отпущение всех долгов, отпускали рабов. Кто на кого за что работал, рабом, наемником, кто кому за что передал поле, обратно возвращали. И смотрите, поскольку раз в 50 лет, то сознательно, это, скорее всего, один раз в жизни. Сознательно один раз в жизни, скорее всего. То есть это полное дарование долгов. Евангелист Лука использует религиозный термин, религиозное понятие «хамартия», то есть «отпусти грехи». И у одного, и у второго, в первую очередь, это контекст такой конечный, то, о чем мы говорили вчера, эсхатологический, в конце времен, полное отпущение.

Но особенно там, где у нас религиозный термин, это тоже обычное, ежедневное, повседневное отпущение грехов друг другу. В книге «Премудрость Сираха» есть предложение, очень похожее на вот это предложение из молитвы «Отче наш». Это будет премудрость Сираха 28:2:

² Прости ближнему твоему обиду, и тогда по молитве твоей отпустятся грехи твои.

Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, 28:2

То есть Бог приглашает нас к очищению, вот к этому новому созданию, к новому творению, к новому завету. К этому приглашает нас Бог. Это в праздник Йом-кипур по традиции – есть такой момент – возвращение чистоты. Очищение храма было, очищение земли и очищение человека. Конечно, все это сопровождалось определенными жертвоприношениями и так далее. Это по еврейской традиции. Но вот этот вот момент очищения, чтобы соблюсти Божье присутствие в нашей жизни.

И, мои дорогие, простить – это значит освободить, отпустить. Освободить, отпустить. Здесь на латыни используется слово «димитере» – это «отпустить», «амалао» на греческом используется это слово – это «освободить». И здесь мы просим о том, чтобы Бог сделал наши сердца свободными до такой степени, чтобы мы могли отпустить наших обидчиков на свободу. Уже не держать их в себе, и не нести их в себе.

Отпустить наших обидчиков. Мои дорогие, здесь что очень важно? Отпустить историю своей жизни. И только, понятно, что это процесс, это нужно проработать. Если кто-то из вас, например, только начал какую-то работу над историей своей жизни, то вы, упаси вас Бог, не стремитесь к тому, чтобы сегодня до десяти вечера отпустить историю своей жизни. Так не получится. Но, с другой стороны, мои дорогие, если кто-то уже там все перекопал, все понял, то не надо уже этого трогать. То есть, понимаете, так как не надо бесконечно лечиться, так не надо в самом начале лечения его закрывать, потому что все должно быть уже отпущено. Чтобы вы меня хорошо поняли – да, свой процесс нужно пройти, но если уже много чего и названо, и понятно, то уже нужно отпускать, потому что компенсации не будет. Что я имею в виду? Не хватало мне мамы в детстве, папы, бабушки, дедушки, и теперь я во взрослом возрасте все жду, когда же это в эмоциональном плане компенсируется, и тогда я пойду дальше жить. Не компенсируется, этот поезд ушел. И это нужно принять, просто принять. Этот поезд ушел. И что мы имеем?

Знаете, я вам расскажу в этом контексте такой момент. К одной нашей сестре приходили ребята, в основном ребята, парни, с ней поговорить. Они как-то находили с ней очень хорошо общий язык. Они приходили и жаловались, то отец плохой, то мать плохая. Такие были парни, примерно возраст 14-25 лет. Ну, понятно, там родители не могут быть хорошими полностью всегда в таком возрасте в понимании детей. И она, у нее был такой принцип. Три раза пожаловались, а на четвертый раз, знаете, что она делала? У нее была одна нога короче другой, мне кажется, на восемнадцать сантиметров, если не ошибаюсь. И она тогда, на четвертую встречу, когда они продолжали жаловаться, она поднимала свою одежду, снимала протез и говорит, посмотри. Они такие, знаете… Когда она ходила, как будто чуть-чуть прихрамывала, но не сильно. Вот, посмотри. Я могу плакать всю мою жизнь, что я калека. А могу подобрать себе протез, одеть его, и все мое время отдавать вам, чтобы вы, дураки, не запутались в этой жизни (смеется). Ну вот, первый момент, понятно, что нужно выслушать, нужно принять, и очень хорошо, это нужно, это всем нам нужно. Но, понимаете, до поры, до времени. А потом, когда это дело тянется и тянется… Знаете, есть такое понятие, как просроченное лечение. То есть человек все вот в этом вот сидит, проходит очередные реколлекции, очередную терапию, очередной выезд с погружением, без погружения, с глубоким погружением, с менее глубоким погружением, может йога, может еще что-то. Думаю, вы поняли, о чем я. Лечение нам однозначно нужно. Чтобы вы не поняли так, что я тут критикую сейчас всякую терапию. Не, не, не. Но в какой-то момент нужно принять решение. Плакала 14 лет, срок закончился, и теперь, значит так – с этой короткой ногой что я могу? Спортсменом не буду, но посидеть и пообщаться с парнями я точно могу. Поможет им это? Поможет. Потому что как-то в какой-то момент другая сестра просто видела, как они к ней ходили. Та уже умерла и говорит, слушайте, ребята, эта сестра наша умерла. Вы тут напишите, вам это что-то дало, не дало, помогло, не помогло. Вот, это там такая книга собралась. Калека? Калека.

Ну не было у меня отца. Это какого-то рода калекство, да, какого-то рода калекство. Ну, потому что не было идеально все, как положено. Ну, не было. И теперь что? Ну, опять же, могу сесть и плакать до конца моих дней. А могу! – что-то же могу, правда, да? То есть, понимаете, это не предопределяет мою судьбу. Но, может, я сейчас немножечко, понимаете, как-то утрирую тут. Но мне очень хотелось бы вот эти мысли донести, потому что мы просто можем себе жизнь вообще испортить. Вот этот момент – отпустить, отпустить.

Моя бабушка, у нее так жизнь сложилась во время войны, их было шестеро в семье детей, и они страшно голодали. И потом бабушка, после войны, перед тем, как выходить замуж, она для себя решила, что у нее будет двое детей, потому что если вдруг война, чтобы не голодать. На основании ее опыта хорошее решение, но детей родилось четверо. И бабушка начала переживать, что слишком много, и если вдруг война, не прокормить. И двое детей умерло. Одна девочка умерла, ей было 15 лет, которая должна была бы быть моей тетей. Очень способная, одаренная девочка. Очень бабушка ее любила, это ее первая дочь, первый ребенок. И потом умер еще сын в младенческом возрасте, несколько месяцев ему было. А та умерла просто по ошибке врачей. Перепутали лекарства в больнице. И бабушка моя всю свою жизнь терзалась угрызениями совести. Что вот она пожелала двоих детей, родилось четверо, двое умерли, значит всё из-за нее. Много раз ходила на исповедь, много раз каялась, сидела на кладбище. В то время как двое живых детей росли и нуждались в матери. Она вот это прошлое не могла отпустить. И поэтому вот этих живых своих детей она психически тоже отвергала «Не трогайте меня». И моя мама как говорила, что я с детства помню, «Не трогайте меня, я иду на кладбище», и вот такая песня каждый день. И, смотрите, если бы у нее получилось это отпустить, и всю свою любовь и тепло дать этим детям, которые остались в живых, этих детей жизнь, конечно, выглядела бы по-другому. То есть много чего они не получили от своей мамы, понятно, в силу ее истории. То есть картинка, конечно, понятна здесь? Никто никого не осуждает. Моя мама тоже так говорила, потом уже во взрослом возрасте, я ее понимаю. Особенно, говорит, когда дети родились, я очень хорошо ее понимаю. Но были еще живые дети.

Понимаете, не отпуская прошлого, мы в этом настоящем, теперешнем можем действительно очень много чего пропустить. И в какой-то момент я приехала, помню, из монастыря, и бабушка донимает меня этими своими разговорами. Говорит, ну ты знаешь, ну вот как можно было? Я говорю, бабуля, знаешь что? Я уже столько раз это слышала. Неужели ты думаешь, что ты являешься владыкой жизни и смерти этих детей? Бабушка начала так плакать и сказала мне, уходи. Ну, я вышла, а на следующий день мне говорит, я всю ночь не спала, и ты знаешь, до меня дошло. Я всю эту картинку увидела. Как я за прошлое держалась и как я к детям этим вот относилась моим. Короче говоря, она говорит, понимаешь, дошло. То есть пришел вот этот момент, когда Дух Святой дал ей простить себя. Она говорит, и что теперь? Я-то уже старая, дети-то мои уже давно упущены. Я говорю, бабушка, твоя самая младшая внучка растет без родителей, давай ты! Она такая говорит: «Ну так я ею занимаюсь!» Я говорю, «Вот, вот, вот оно!» «А, – говорит, – хорошо». Бабушка женщина очень деловая, конкретная, организованная, она что смогла, то самой младшей, моей сестре, передала. Потому что так случилось, что она почти без родителей росла, ну без отца во всяком случае. Действительно очень важно это прошлое отпустить. Иногда бывает так, что мы думаем, ну такое нам сотворили, что это невозможно простить.

В таких случаях, знаете, мне всегда вспоминается кардинал из Беларуси Казимир Свёнтек, возможно, вы про него слышали. Это пока один-единственный кардинал в Беларуси. Он 10 лет в свое время, уже когда был священником, сидел в Воркуте в лагере. И у нас с ним были довольно близкие отношения. И как-то однажды я у него спросила, говорю, а как вообще с вопросом прощения, потому что все эти надсмотрщики, невыносимые условия жизни и так далее. И он говорит, знаешь, а ко мне Дух Святой пришел, и Он мне помог их простить почти в самом начале вот этой лагерной жизни. Он работал на лесоповале, они там тянули какой-то ствол, и он говорит, что уже силы иссякли, он упал, его начали бить. Говорит, начали меня бить, чтобы я поднялся, и я в какой-то момент смог не просто закрыться, а вот поднять голову и посмотреть в глаза этому человеку, который меня бил. И в этот момент, говорит, так пронзили меня вот эти слова Христа «Прости их, Отче, потому что не знают, что творят». И говорит, и ты знаешь, потом я все время уже на них именно так смотрел. Люди запутались, люди не знают, что делают, и я на них, говорит, смотрю, как на людей. И со временем это начало работать так, говорит, что перестали меня бить. Один даже сказал, ну, тебя и бить не надо, потому что ты же не боишься. И он говорит, это был очень четко дар Духа Святого, потому что, говорит, в таких условиях, знаете, у тебя нет силы, ты голоден, ты замерз, и тебя еще бьют.

На вашей территории здесь, в Петербурге, есть замечательный тоже пример вот этого момента, когда человек может превзойти сам себя. Может, кто-то из вас будет помнить, может, мне подскажет, я просто сейчас не помню фамилию этой женщины. Она во время блокады Ленинграда переводила «Исповедь» святого Августина с латыни на русский язык. И таким образом она спасала себя от голода. То есть в то время, как другие всяким разным занимались, истории всякие разные мы хорошо знаем, она переводила «Исповедь». Превзойти себя, освободиться от чего-то, освободиться, отпустить и пойти дальше.

Без прощения, мои дорогие, невозможно развитие личности. Невозможно. И именно поэтому есть вот это условие – так Бог прощает, как мы прощаем. Невозможно развитие.

И потом еще, посмотрите, прощение ставит нас на уровень отношений с Богом именно Отец – Сын/Дочь. Именно на этот уровень. Вспомните блудного сына. Он решил, что придет к отцу в раскаянии и скажет ему что? Помните, что он решил сказать отцу? Я не достоин называться твоим сыном. И как дальше? Прими меня в число наемников! Но Бог-то создал его сыном, это не является волей Бога сына делать наемником.

И что отец ему ответил на это? Нет, принесите лучшую одежду, сандалии на ноги и перстень рода на руку. Потому что сын есть сын. Куда мы бы не ушли, мы Его дети. И как только мы решаемся вернуться, мы получаем обратно полностью наше достоинство. В этом и есть тот мир, о котором Иисус говорит, что Я вам даю Мой мир. Не такой мир, как дает этот мир. Он создал нас как дочерей и сыновей. То есть он говорит, нет, так не будет, ты не наемник. А мы очень часто сами своими руками ставим себя на уровне наемника. Так что попробуем отпустить себя, тех, кто нас обидел, тех, кого мы обидели, потому что, может быть, кто-то из нас уже 15 лет кается в том, что 15 лет назад что-то там сотворил. И отпустить историю своей жизни тоже здесь же.

И потом, после этих всех мыслей, откройте, пожалуйста, евангелие от Матфея по нашему маленькому обряду. Возьмите трепетно Библию в руки, помолитесь: «Господи, открой мое сердце прежде, чем я открою книгу». И открываем Евангелие от Матфея 18, 21-35, восемнадцатая глава, стихи с двадцать первого по тридцать пятый включительно.

²¹ Петр пришёл к Иисусу и спросил: «Господи, если брат мой грешит против меня, то сколько раз я должен прощать ему? До семи раз?»
²² И сказал ему Иисус: «Говорю тебе, что это будет не до семи, а до семижды семидесяти раз.
²³ Царство Небесное поэтому можно уподобить царю, который захотел собрать долги со своих слуг.
²⁴ Когда он стал с ними рассчитываться, к нему привели слугу, который задолжал ему десять тысяч талантов.
²⁵ Но так как слуга не мог расплатиться, господин приказал продать его вместе с женой, детьми и со всем его имуществом в уплату долга.
²⁶ Тогда слуга упал перед ним ниц и сказал: "Потерпи немного, и я расплачусь с тобой".
²⁷ Господин сжалился над слугой, отпустил его и простил ему долг.
²⁸ Этот же слуга пошёл к одному из своих собратьев-слуг, который задолжал ему сто динариев, схватил его за горло и стал душить, приговаривая: "Заплати то, что ты мне должен".
²⁹ Тогда должник упал на колени и стал умолять его: "Потерпи, и я уплачу тебе сполна".
³⁰ Но слуга этот не пожелал так сделать, а пошёл и посадил того должника в темницу, пока тот не уплатит ему долг.
³¹ Когда другие слуги увидели, что случилось, то очень огорчились, пошли и рассказали господину о том, что произошло.
³² Тогда хозяин призвал к себе раба и сказал ему: "Негодный раб! Ведь я простил тебе весь долг, потому что ты молил меня об этом.
³³ Так разве не должен был и ты проявить милосердие к своему товарищу, если даже я сжалился над тобой?"
³⁴ И в гневе господин приказал наказать его и держать в тюрьме до тех пор, пока он не выплатит всего, что был должен.
³⁵ Так же и Мой Небесный Отец поступит с вами, если от всего сердца не простите своего брата».

Матфея 18:21-35

Если нет прощения, нечем дышать. И заметьте, как здесь, если мы говорим про отношения, сначала говорят про слуг, а потом про этого же слугу, когда он не смог простить собрата, как говорят? «Раб». То есть с уровня наемника человек переходит на уровень раба.

Так что, мои дорогие, попробуйте подумать о том, как отпустить всех. Если кто-то нас не может отпустить, это, в принципе, не наша проблема. Ну, может, мы и сотворили действительно зло. Помолитесь за тех, кого обидели. Помолитесь за своих недругов и врагов, попробуйте. Если за кого-то не хотите молиться и очень это тяжело, просто скажите Богу. «Слушай, есть еще такое дело. За отца мне надо бы моего помолиться, но вообще не могу, вообще язык не поднимается. Только рука поднимается и нога, а вот язык не поднимается». Таким образом помолитесь, как оно есть.

И в завершении можете еще посмотреть на такой вот момент – чем мне заниматься здесь и сейчас, что важно. То есть, мои враги пусть себе живут, да, хорошо. Я к тому, чтобы уже не заниматься этими врагами своими этими всеми обидчиками, а действительно заняться собой, встречей с Богом, а всех отпустить на свободу. Вот такой, знаете, юбилейный год себе сделаем, всем отпускаем долги.

В этом году, 2025 год в Католической Церкви – это юбилейный год, правда не 50, а 25, но во всяком случае, отпускаем. И вот вы так себе сидите в завершении медитации, вот так смотрите на дорогу далеко и видите – и вот этот ушел, и вот этот ушел, и слава Тебе, Господи, пошли все (смеется).

И, мои дорогие, от всего сердца желаю вам плодотворной медитации. Кстати, знаете, когда Иисус говорит, что надо не семь раз прощать, а семьдесят семь, то, знаете, когда ты так вот действительно, реально так отпустишь один раз, то потом семь или семьдесят семь, или семьдесят раз по семь, это уже несложно. То есть это уже идет по опыту.

Хорошо. От всего сердца желаю вам плодотворной медитации. Духа Святого всем вам!